xs
sm
md
lg
+7 (916) 417-17-66

Охота на глухаря на току

Охота на глухаря на току

С началом весны глухари выходят из чащи в редколесье, поближе к местам токовищ. Старые самцы сначала держатся только на деревьях, а затем опускаются вниз и ходят по насту, чертя крыльями снег. Сначала глухарь ходит молча, а затем изредка издает голос - "тэкая". По мере наступления весны, глухарь и все чаще и чаще спускаются на землю и начинают токовать.
Добыть глухаря – задача непростая, требующая большой выдержки, внимания к деталям, сноровки, знаний, опыта и умения стрелять. Мы поделимся основными хитростями этого ремесла и «поохотимся» с героем рассказа И. С. Соколова-Микитова « На глухарином току».

Весной разрешен один способ охоты на глухарей и то только на самцов - это охота на току. В большинстве случаев глухарей на току стреляют с подхода. Глухарь во время последней трели своей песни настолько плохо слышит и видит, что к нему в этот момент можно подходить, даже не прячась.
Песня глухаря состоит из двух частей. Первая - "щелканье", издаваемое в виде "тэкэ-тэкэ", и многими охотниками называется "тэканьем". Щелкающий глухарь как бы прислушивается к окружающим звукам и в это время прекрасно слышит и видит. Вторая, заключительная часть песни глухаря, напоминает приглушенное щебетание или звук точения ножа. Во время этого щебетания (или "точения") глухарь не реагирует ни на звуки, ни на зрительные впечатления. В это время и следует подходить к глухарю, делая под песню два-три и, во всяком случае не более пяти шагов. Тэканье глухаря в тихую погоду слышно шагов на полтораста-двести, а щебетание, особенно его конец, несколько дальше. Охотники, впервые услышавшие песню глухаря, нередко бывают удивлены тем, что такая крупная птица, как глухарь, издает тихие звуки при токовании. Продолжительность щелканья глухаря весьма неопределенна, а самого щебетания - около трех-четырех секунд.
Чаще всего глухари поют на окраине обширного мохового болота, поросшего редкими сосенками, а в местностях, где мшарин нет, - в лесу около болота или озера, но всегда вдали от опушек, проезжих дорог и человеческого жилья.
Для посадки и песни глухарь может выбрать разные места: верхушку крупной лиственницы, ветку сосны, вершину, а иногда и самую гущу ели, мелкие сосенки на болоте, самый нижний сук крупной сосны, даже просто крупную валежину и, наконец, землю.
Старые глухари начинают петь еще по насту, в первые ясные весенние утра. Глухарки в это время участия на току не принимают. Чем ближе к полному исчезновению снега, тем песни становятся азартнее, слет на ток происходит уже, как правило, с вечера, а начало тока - еще задолго до восхода солнца. На токовища слетаются и более молодые петухи и годовики, которые сначала сидят молча, а затем начинают делать первые попытки петь.
Разгар токов обычно бывает, когда снега в лесу уже нет или он остался небольшими.
В разгар токов нужно приходить на охоту задолго до заката солнца, чтобы побывать "на подслухе". Для этого надо осторожно подойти к месту токовища и усесться где-либо на его краю за каким-нибудь прикрытием. Прилетает глухарь на токовище сразу же после заката или незадолго перед ним. Слет происходит дружно и длится не более 20-25 минут. Старый глухарь усаживается на дерево с большим шумом, а молодые - робко, стараясь не шуметь и не привлечь внимания сердитых и более сильных глухарей.
Еще задолго до рассвета охотник должен в темноте осторожно приблизиться к токовищу, тихо усесться и ждать, пока запоют глухари.
Как только начнется утренняя тяга вальдшнепов, охотник, тихо и осторожно ступая, двигается к токовищу, время от времени останавливаясь и прислушиваясь. Заслышав песню, охотник может уверенно, но скрытно двигаться к глухарю. Подходить надо, ступая под звуки щебетанья и, по возможности, всегда укрываясь за деревьями.

Охота на глухаря на току

Если глухарь начинает останавливаться перед трелью (щебетанием) или же вовсе умолкает - иногда минут на пятнадцать, - это означает, что он услышал или увидел охотника. Тогда необходимо спрятаться за дерево или остановиться на месте, терпеливо выжидая настоящей песни, или же начать подход к другому глухарю.
В промежутках между песнями глухарь хорошо видит и слышит, поэтому подходить к нему надо, все время скрываясь за кустами или стволами деревьев.
Приблизившись к поющему глухарю на расстояние верного выстрела, нужно его рассмотреть и, когда он отчетливо виден, - стрелять. Однако не всегда, даже находясь в 10-15 шагах от поющей птицы, легко ее найти по звуку. Поющий глухарь все время находится в движении (ходит по суку, поворачивается и т. д.), и определить по песне, где он, на дереве или на земле, очень трудно. Звуки песни кажутся несущимися с разных сторон то тише, то громче.
Изменение силы звука особенно заметно, когда глухарь поет на земле, так как в этом случае он все время ходит, постоянно поворачиваясь и закрывая от охотника свою голову высоко поднятым хвостом или скрываясь за кустами и деревьями. Правда, токуя на земле, глухарь иногда взлетает, хлопая крыльями и, снова опустившись на землю, бежит, продолжая петь. Хлопанье крыльев облегчает охотнику нахождение птицы, но ему следует быть осторожным и всегда иметь хорошее прикрытие, так как поющий на земле глухарь, меняя место, может увидеть человека и улететь.
Чтобы облегчить высматривание птицы, следует подходить к глухарю по направлению к заре. Качание веток, на которых сидит все время движущаяся птица, часто помогает точному определению места, где она находится. При осмотре деревьев не следует пропускать ни одного хвойного дерева, даже самого маленького. Бывает , упорно высматриваешь глухаря на крупной сосне или ели и неожиданно находишь его на низкорослой, корявой сосенке, ветви которой едва выдерживают тяжесть огромной птицы.

Охота на глухаря на току

Стреляя, нужно помнить, что глухарь очень крепок на рану. Поэтому наиболее удачны выстрелы на расстоянии не свыше 50 шагов в голову или в бок по крылу. Выстрел в зад или в зоб только ранит птицу, и она улетит. Если разглядеть глухаря мешают ветви деревьев, велико расстояние, а подойти ближе нельзя, - лучше отойти на другое, более удобное место и стрелять оттуда.
Раненый глухарь обычно летит низом, выбирая открытые места, и садится чаще всего на землю, тогда как не задетый выстрелом поднимается выше, садится обязательно на дерево и, насторожившись, сидит молча и только в редких случаях в это утро начинает петь вновь.
Стрелять по глухарю, так же как и производить какой-либо шум нужно всегда под щебетанье. Этот прием очень часто позволяет (в особенности, если применяется винтовка), в случае промаха, сделать второй выстрел, так как обычно глухарь, если он не ранен, не прекращает песни.
Охотиться на току лучше всего одному. На больших токовищах с редким расположением глухарей можно охотиться и вдвоем, но обязательно с точным распределением участков, чтобы не мешать друг другу. Во избежание порчи тока стрелять следует только на расстоянии абсолютно верного выстрела и по хорошо видной птице. Стрелять в лёт, а равно и по не поющим глухарям не стоит.

И. С. Соколов-Микитов
"На глухарином току"

В многочисленных описаниях и охотничьих рассказах повествуется об этой редкостной, исключительно русской охоте. Несомненно, на глухарином току испытывает охотник впечатления необычайные. И самая природа глухого, дикого леса, и неизбежные ночевки у костра, иногда посреди непроходимого болота (все готов вытерпеть страстный охотник!), и странная дремучая птица, чудным образом пережившая на земле сотни тысячелетий, переносят охотника в неведомый, Сказочный мир. Странна, необычайна весенняя любовная песня самца-глухаря. В природе нет звуков, похожих на щелканье, "точенье", "скирканье" лесной таинственной птицы. Слушая песню глухаря, впечатлительный охотник испытывает особенное чувство. Странные, необычайные звуки исходят как бы из допотопного мира. Ранним утром, еще в темноте, начинает петь глухарь. Необычайностью звука, его неповторимостью можно объяснить странное обстоятельство: даже чуткий, с острым слухом, но еще неопытный охотник обычно издалека песню не слышит.
Начиная охотиться, в юности я сам испытал эту странность. Первый раз водил меня на глухариный ток наш деревенский долговязый охотник Тит. С величайшей точностью помню подробности первой охоты. Вместе с Титом мы ночевали вблизи болота, и, разумеется, я не сомкнул глаз, прислушиваясь к лесным таинственным звукам. Наставник мой громко похрапывал у костра, сыпавшего искры в темную вышину. Освещенные отблеском света, над нами колыхались в дыму еловые ветви. Множество раз ночевал я потом в лесу, но этот первый ночлег оставил чудесное, неизгладимое впечатление.
Перед рассветом (час этот особенно чувствует опытный охотник) наставник мой проснулся. Вскинувши ружья, мы вместе отошли от ночлега. Густая, влажная, почти непроглядная накрывала нас темнота. В этой ослепившей меня темноте Тит отчетливо находил дорогу. В едва брезжущем рассвете мы шли по лесу, и странное, трепетное наполняло меня чувство.
На краю соснового болота наставник мой остановился. Мы долго стояли. Тит вслушивался в лесную окружавшую нас тишину. Слушал и я, но ничего, кроме биения сердца и шума в ушах, расслышать не мог.
Вдруг Тит вздрогнул, насторожился, легонько толкнул меня рукою:
- Слышишь: играет!
Я попытался прислушаться, но еще громче стучало сердце - казалось, шум весенней воды наполнил мои уши.
- Слышишь? - шепотом повторил Тит.
Нет, я решительно ничего не слышал. Напрягая почти до болезненности слух, я как бы ловил неясные звуки - звон и тихое щелканье, но ожидаемого звука, о котором мне рассказывал мой наставник, расслышать не мог.
- Скачи за мною! - строго приказал Тит.
Помня его наставления, я стал повторять движения Тита, то замиравшего недвижимо, то вдруг стремительно, на два-три прыжка бросавшегося вперед. Задыхаясь от волнения, я едва поспевал.
Не помню, сколько продолжался подход.
Остановившись, Тит иногда спрашивал (под песню, которой я не слышал):
- Слышишь?
- Нет, ничего не слышу, - шепотом сознавался я и отрицательно мотал головою.
- Ну, скачи дальше!
Песню я услыхал внезапно, как это часто бывает, когда мы были недалеко от птицы. Звук был отчетливый, даже громкий, но столь не похожий на все когда-либо слышанное мною, что непривычное ухо его не ловило. Услыхав звук, я уже не мог его потерять и забыть, и несомненная близость неведомой птицы несказанно увеличила мое волнение, и так доходившее до предела.
Под дерево, на котором токовал глухарь, мы подошли, когда в природе еще продолжалось таинственное время борьбы ночной темноты с рассветом и даже знакомые предметы казались неузнаваемыми. Я смотрел на елку, на которую показывал Тит рукою, и, кроме черных, рисовавшихся на светлевшем небе ветвей, не мог ничего разглядеть. Тит долго показывал на дерево, делал мне знаки и, возмущаясь моей беспомощностью, по-видимому, начинал не на шутку сердиться.
С ружьем в руках я стоял растерянно, до слез в глазах вглядываясь в черную вершину. Невидимый глухарь рассыпал песню за песней. Теперь я отчетливо слышал каждое колено, слышал особенный странный звук распускаемых перьев. По направлению песни казалось, что птица скрывается в самой вершине.
Раздражительность наставника меня смущала. Чтобы не сердить Тита, я делал вид, что хорошо вижу птицу. Наконец я увидел темное, как бы шевелившееся на конце сука пятно. Я прицелился и выстрелил. После выстрела, прогремевшего на всю округу, с елки дождем посыпалась хвоя, но птица не падала. Мало того, стрелянный мною глухарь запел как ни в чем не бывало.
Я стоял под елкой растерянный. Тит выругался, погрозил мне рукою, похожей на медвежью лапу, и, как бы совсем отмахнувшись от неспособного ученика, стал поднимать свою одностволочку. После слабого выстрела, вылетевшего из старой пищали, глухарь встрепенулся, слетел и, тихо планируя, упал за деревьями. Теперь я отчетливо понял мою ошибку: птица сидела вполдерева, ближе к стволу, и то, что я принял за глухаря, было темною вешкою на конце сука, по которому расхаживал токовавший глухарь.
Первая охотничья неудача расстроила меня, но не истребила охотничьей страсти. Немного спустя я сам убил на току первого глухаря. Я ходил самостоятельно, без провожатых, по местам, достаточно мне знакомым. На этой охоте произошло со мною странное приключение. Подбегая к глухарю, я увлекся и вдруг обнаружил, что звук песни как бы переместился. Долго стоял я недвижно. Песня исходила неведомо откуда, то заглушаясь, то нарастая. Червячок глухариного "игрового" помета упал сверху на голову, и тогда только я догадался посмотреть над собою. В вершине высоченной голой осины сидел глухарь. Странное дело, мне он показался не больше маленькой птички, дрозда.
С величайшим волнением я прицелился в птицу, сидевшую над моей головой. Двенадцатифунтовый глухарь упал почти на меня и чуть не сломал злополучному охотнику шею. Нужно сознаться: над этим первым убитым мною на току глухарем я плясал и пел, как настоящий индеец из куперовского романа...
Много долгих и необычайных лет прошло со времени моей первой охоты. Много глухарей убил я на глухариных токах, множество ночей провел в лесу у костра, веселящего сердце каждого настоящего охотника, знающего и любящего лесную природу. До сего времени несказанно волнуют меня эти лесные ночевки. Из всех известных мне охот я предпочитаю весеннюю охоту на глухариных токах, - в лесу, в глухой тайге вновь переживаю я давнишние страстные впечатления, и глухая лесная природа как бы поэтически переносит меня в первобытные времена огня и охоты.

Охота на глухаря на току
Вернуться на главную
Вернуться в раздел Статьи